ООО «Издательство Агрорус»

Свежий номер # 02 за 2019 г.

Подписаться на бумажную версию газеты

У трансгенного антихриста нашли ахиллесову пяту

Если бы на роль Антихриста, описанного в Апокалипсисе и мистических романах, могла претендовать целая корпорация, то в глазах антиглобалистов, экологов и правозащитников компания Monsanto, без сомнения, была бы очень сильным кандидатом.

На запрос "Monsanto + Antichrist" поисковик Google выдает сейчас несколько сот результатов, но поскольку в последние месяц-два имя этой транснациональной корпорации, чья штаб-квартира базируется в американском Сент-Луисе (штат Миссури), после нескольких лет затишья снова стало регулярно мелькать в новостях, то новые вариации на тему "Monsanto и мировое зло" наверняка не замедлят появиться на блогах и форумах.
Более 20 лет Monsanto пытается сделать деньги на биотехнологиях и производстве генно-модифицированных организмов (ГМО), и надо сказать, это у нее неплохо получается. На сегодняшний день компании принадлежит от 70 до 100% рынка трансгенных семян различных сельскохозяйственных культур. Несмотря на козни "зеленых", устраивающих набеги на ее опытные плантации в США и Европе, цена акций Monsanto поднялась за пять лет на 700%, и руководство корпорации объявило недавно о планах допэмиссии. А на завершившейся неделе стало известно о крупнейшей за последние годы победе биотехнологического гиганта над противниками ГМО: как сообщила во вторник газета New York Times, представители американского пищепрома согласились снять все ограничения на использование модифицированной свеклы в производстве сахара.
Однако могущество производителей ГМО покоится на не слишком надежном основании. Экономические и технологические проблемы, с которыми сталкивается этот бизнес, могут рано или поздно погубить его.
Путь от изолированных генов к колосящимся полям трансгенных злаков потребовал больше времени и финансовых вложений, чем кто-либо по началу мог себе представить. "Тогда много говорилось о перспективах, открывающихся перед индустрией, но мы недооценивали сроки", ‑ вспоминает Дейв Шмидт, глава Международного совета продовольственной информации (IFIC). Но возникает вопрос: только ли в сроках было дело или сами надежды оказались пустыми?
С точки зрения агрономии, нынешнее поколение ГМО особой "навороченностью" не отличается. Как любят подчеркивать защитники трансгенов, в результате традиционной селекции сельхозкультуры подвергаются более значительным "генным модификациям" по сравнению со своими предками, чем большинство ГМО. Так, например, генно-модифицированная кукуруза Bt содержит всего лишь один дополнительный протеин Cry1Ab, полученный из бактерии Bacillus thuringiensis и делающий его устойчивым к вредителям.
Создание ГМО ориентировано сегодня на удовлетворение потребностей фермеров, надеющихся благодаря им избавиться от вредителей и болезней; приманивать же покупателей в супермаркетах пока нечем. Почти во всем, что касается потребительских свойств конечных продуктов, традиционные агропромышленные методы показали свое превосходство над плодами генной инженерии, отмечает журнал Wired. Питавшиеся многими надежды на то, с развитием биотехнологий полки магазинов окажутся завалены россыпью невиданно сочных и аппетитных плодов, очень скоро потерпели крах. Помидоры Flavr-Savr фирмы Calgene, с которых когда-то начиналось коммерческое производство трансгенных продуктов, явно получили свое название по ошибке: хотя они и в самом деле были меньше подвержены гниению, ни вкуса, ни аромата, на которые намекало их название, в них и в помине не было. Как выделить один или два гена, отвечающих за такие сложные и во многом субъективные реакции потребителей, как "вкус" продукта, никто не знает.
Но даже если бы, предположим, ученые научились выращивать генно-модифицированные огурцы или перцы, которые бы превосходили по своим вкусовым свойствам простых собратьев, экономические выгоды производства ГМО остаются весьма сомнительными. Хотя цена ГМО постепенно падает, она все еще выше, чем у культур, полученных традиционными методами. Как показывает опыт, выращивать таким образом в промышленных масштабах какие-либо иные культуры, кроме кукурузы, сои и злаковых, не имеет особого смысла. Во-первых, рынок овощей и фруктов меньше, а поэтому меньше и прибыли. Во-вторых, затраты на выращивание плодоовощной продукции превышают стоимость посадочного материала. В-третьих, только кукурузу, сою и злаковые выращивают в качестве монокультуры на одном и том же поле в течение многих лет, из-за чего вредители становятся устойчивыми к пестицидам, а фермеры соответственно готовы на дополнительные инвестиции в семена, чтобы избавиться от этой напасти.
Социальные факторы тоже взинчивают цены. Гиганты пищепрома обеспокоены негативной реакцией потребителей, и большинство европейских стран закрыли свои рынки для ГМО. На лоббирование своих интересов производителям трансгенов приходится тратить очень крупные суммы, что неизбежно сказывается на цене их товара.
В общем, пока генная инженерия не совершит грандиозный прорыв, создав что-нибудь эдакое, ради чего покупатели готовы будут позабыть о том, как оно было выращено, ‑ до тех пор "трансгенному антихристу" можно и не мечтать о мировом господстве.
А. Бусыгин, www.point.ru

Новое место статьи