ООО «Издательство Агрорус»

Свежий номер # 04 за 2019 г.

Подписаться на бумажную версию газеты

Н.И. Вавилов и научное «киллерство»

65 лет назад, 26 января 1943 года, в Саратовской тюрьме умер выдающийся ученый ХХ века Николай Иванович Вавилов. Что же привело к трагической гибели великого сына России?

Научные успехи Николая Ивановича Вавилова, его выдающаяся роль в развитии мировой науки, его вклад в реформирование отечественного сельского хозяйства уже давно не нуждаются в особых доказательствах. Тем не менее, до сих пор, через 65 лет после его гибели, некоторые представители общественных и научных организаций продолжают выдвигать и обосновывать такую простую, но странную мысль - все было правильно, в условиях того времени нужно было, чтобы Н.И. Вавилов погиб.
По их утверждению, в условиях экономического кризиса страна не могла содержать научные структуры, которые не приносили немедленной экономической отдачи. Экономическая эффективность деятельности академика Н.И. Вавилова и вопрос о причастности к его гибели Т.Д. Лысенко, сменившего арестованного Николая Ивановича на посту директора Института общей генетики, до сих пор остаются актуальными для достаточно большого количества людей.
В чем же отличались исходные научные позиции у сторонников Н.И. Вавилова и Т.Д. Лысенко? В основном тем, что Н.И.Вавилов полагал: изменчивость контролируется факторами наследственности, которые, в том числе, определяют и границы нормы реакции признака на воздействия окружающей среды. Т.Д. Лысенко считал, что ведущий вклад в изменчивость живых организмов вносят особенности условий среды, в которых они развиваются. И существенно меняя эти условия можно получать, в конечном итоге, кардинально отличные формы. Говоря другими словами, в отличие от Н.И. Вавилова, Т.Д. Лысенко полагал, что в селекционной работе главным являются контроль и изменения средовых факторов.
Особенностью этого противостояния было только то, что Н.И. Вавилов и не отрицал, и не противопоставлял генетическую и средовую компоненты изменчивости. Он полагал, что их взаимодействие в проявлении признаков настолько очевидно, что не может являться предметом дискуссии. А Т.Д. Лысенко достаточно агрессивно отрицал роль генетики. И, в отличие от него, Н.И. Вавилов постоянно находился в ситуации, когда ему приходилось объяснять свою позицию, оправдываться и защищаться.
Но было ли новым такое противостояние в истории генетики? Конечно, нет. Само движение, развитие мысли, науки, предполагает противопоставление фактов, результатов их анализа и т. д. Примеров тому масса.
После выхода первой публикации Н.И.Вавилова, в которой он излагал закон гомологических рядов в наследственной изменчивости в 1921 г., его работа была раскритикована Ю.А. Филипченко. В основном по двум вопросам: феномен параллелизма в изменчивости был описан многими авторами, в частности, в работе немецкого генетика Э. Баура (1919), где говорится о существовании «гомологических рядов мутаций у животных и растений»; параллелизм сложен по своей природе и объединяет ряд феноменов, в основе которых лежат разные механизмы. В окончательной редакции своего труда Н.И. Вавилов полностью принимает замечание Филипченко о необходимости различения фенотипической и генотипической изменчивости, введя соответствующий раздел.
Хорошо известна дискуссия между отечественными животноводами. Пропаганда метизации, как основного средства улучшения отечественных пород сельскохозяйственных видов животных, увлекла многих русских зоотехников, которые долгие годы делились на «метизаторов» и «патриотов». Ярким представителем «патриотов» был Илья Никитич Чернопятов, которому принадлежит один из первых подробных курсов общего животноводства. Он крайне скептически относится к улучшению отечественных пород выписным скотом.
Завозившиеся в Россию иностранные породы попадали в экстенсивные условия содержания, что приводило к еще более низким показателям их продуктивности, чем при разведении местных пород. Прав был проф. И.Н. Чернопятов, когда говорил, что ни одна иностранная порода скота не перешла русской границы, не потеряв при этом 50% своих продуктивных качеств.
Представителем «метизаторов» был выдающийся эмбриолог, Александр Федорович Миддендорф, показавший себя страстным поклонником улучшения русского скотоводства выписными иностранными породами. К этому его привели, с одной стороны, общеизвестные факты низкой эффективности русского скотоводства, с другой - относительно неплохие успехи подъема скотоводства у помещиков в Остзейских провинциях (одним из которых он был сам), основывавшиеся на завозе голландского скота и скрещивании с ним местных животных.
То есть, в зоотехнии дискуссия о преимущественном вкладе в желательную продуктивность либо факторов окружающей среды, либо материала наследственности, велась очень интенсивно и, естественно, делила сторонников разных точек зрения на лагеря оппонентов. Важно, что в конечном итоге это противостояние традиционно обогащало друг друга, вело к развитию и углублению представлений и методик исследования.
Понятно, что оно сопровождалось большим количеством эмоций, взаимными неодобрительными высказываниями и межличностными конфликтами. Но не приводило к убийствам. Невозможно было себе представить, что кто-то мог бы обвинить А.Ф. Миддендорфа в шпионаже на другую страну и попытке развалить сельское хозяйство России за то, что он был сторонником метизации местного скота племенными животными зарубежной селекции.
Почему же традиционное противостояние, имевшее до этого достаточно длинную историю и бывшее таким плодотворным, вдруг привело к трагическим последствиям в середине XX века в России?
Причин было несколько. Первая, и, наверное, одна из самых важных - к решению научных споров начали привлекаться властные структуры. Научная правота и состоятельность заключений, прогнозов и предложений стали определяться по их соответствию пожеланиям и настроениям властных структур, по «социальной близости» к ним ученых.
Отголоски этого можно найти на Интернет-сайте КПРФ, в интервью с бывшим народным комиссаром (министром) земледелия СССР И.А. Бенедиктовым. В этом интервью он подчеркивает, что «Вавилов же так и не сумел избавиться от недостатков дореволюционной академической элиты ...», «....ученые старой, дореволюционной закваски, и я это хорошо помню по учебе в Сельскохозяйственной академии в 20-х гг., симпатии у нас, рабочей молодежи, рвавшейся осваивать большую науку, не вызывали. Многие из них приняли революцию с большим запозданием, да и то, как говорится, «держа камень за пазухой», проявляли открытую неприязнь к «кухаркиным детям», осмелившимся начать продвижение к научному Олимпу. Для выходцев из рабоче-крестьянской среды Лысенко был своим, до мозга костей преданным идеалам революции, наглядным примером того, сколь многого может достигнуть простой человек, одержимый жаждой истины, страстным желанием превратить науку в мощный рычаг улучшения жизни людей...».
Понятна несправедливость этого утверждения по отношению к Н.И. Вавилову - внуку крепостного, сыну крестьянина Волоколамского уезда, выбившемуся в дальнейшем в российское купечество. Вот уж кого нельзя было упрекнуть в снобизме, так это Н.И. Вавилова, которого больше всего тревожила его научная правота, чем что-либо другое, судя по его письмам и дневникам.
Вторая причина, как ни странно, по-видимому, могла быть связана с самой дарвиновской теорией видообразования, распространение которой имело огромное социальное значение, когда правота определялась «выживанием наиболее приспособленных». Отражение этого общего убеждения можно найти в том же интервью с бывшим народным комиссаром (министром) земледелия СССР Бенедиктовым И.А, в котором он вспоминает: «...В научной полемике, которая разгорелась между ними в 30-х гг., Лысенко и его сторонники продемонстрировали куда больше бойцовских качеств, твердости, настойчивости, принципиальности. Вавилов же, как признавали даже его единомышленники, лавировал, сдавал одну позицию за другой, старался сохранить хорошие отношения и с «вашими и с нашими», что у меня, например, всегда вызывало раздражение и недоверие - значит, не уверен в своей позиции, боится ответственности».
Таким образом, главным фактором гибели Н.И. Вавилова стало то, что властные структуры взяли на себя полномочия определения вредности или пользы научных работ, самих ученых. Его и осудили не потому, что он был генетиком и эволюционистом. Достаточно назвать лишь пункты обвинения, предъявленного академику: измена родине, вредительство, диверсия, участие в контрреволюционной организации.
Никаких таких преступлений Н.И. Вавилов не совершал. В 1955 г. все обвинения, выдвинутые против Н.И. Вавилова, были сняты как абсолютно беспочвенные и его доброе имя полностью восстановлено.
Что же это было? Как ни странно, это был пример научного киллерства. В истории науки не такое уж редкое явление. Суть его заключается в подключении к научным дискуссиям в качестве арбитра властных структур, будь то религиозные или государственные органы. Как только такие органы берут на себя право решать, какая наука нужна или не нужна (религии, государству), обязательно находится сторона, которая их использует для преодоления точки зрения оппонента. Понятно, что такой метод применяет наиболее слабая в научной аргументации сторона, которая не в состоянии обосновать свою позицию другим путем, традиционным для научной дискуссии.
Считают, что главное в деятельности Вавилова-биолога - поиск. Изучение же найденного интересовало его, мол, меньше, так же как и практическое применение его идей, выведение ценных высокоурожайных и высококачественных сортов. С этим согласиться нельзя. Все найденное Вавилов сам и изучал на полях и в теплицах, лично и с помощью сотрудников в отделах и лабораториях институтов, которыми руководил. С участием изученных образцов созданной Вавиловым коллекции, считается, было выведено более 1000 сортов, из которых более двухсот районированы. Более 50 млн га занимают сорта, в создание которых так или иначе вложена частица труда Вавилова, «вавиловские сорта».
В историю советской науки он вошел звездой первой величины. Первый президент Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина, первый директор Всесоюзного института растениеводства, первый директор Института генетики Академии наук, президент Всесоюзного географического общества - за этим перечнем талант крупнейшего организатора отечественной науки.
В XXI века мы снова и снова воздаем должное Николаю Ивановичу Вавилову и его соратникам, собравшим и сохранившим в годы испытаний крупнейшую в мире коллекцию культурных растений и их дикорастущих сородичей. Сегодня только дикорастущие виды и близкие к ним культурные варианты способны противостоять болезням и вредным насекомым. Эта мысль, впервые высказанная Н.И. Вавиловым более 70 лет назад, обязывает продолжать сбор оставшихся видов и местных сортов, беречь существующие генофонды дикорастущих и примитивных видов для будущей генетики и селекции сельскохозяйственных культур.
Подобные коллекции теперь называют генными банками. Крупнейшими генными банками признаны, прежде всего, мировая коллекция Всероссийского института растениеводства имени Н. И. Вавилова (ВИР) в Ленинграде, насчитывающая теперь свыше 360 тыс. образцов, а также коллекция при департаменте сельского хозяйства в Белствилле (США).
В 1974 г. был образован Международный Совет по генофонду растений (International Board for Plant Genetic Resources-IBPGR), поддерживаемый FAO, Международным банком и программой развития при ООН (UNDP) - известный сейчас как Международный институт генетических ресурсов растений, МИГРР (International Plant Genetic Resources Institute, IPGRI), который собрал воедино глобальную сеть банков генов. Цель этого Совета - создавать и координировать международное сотрудничество по сохранению генофондов, и организовывать финансовую поддержку такого рода программ.
Количество уникальных семенных образцов, или «поступлений» в банки генов сейчас превышает 6 млн. По крайней мере, 90% всех поступлений в банки генов - это растения для производства продовольственных и потребительских товаров, которые подвергаются особенно интенсивной селекции и являются экономически ценными сельскохозяйственными культурами.
Это и есть - прямое продолжение жизни Николая Ивановича Вавилова, его дела, его экспедиций и мыслей.
Владимир Баутин, член-корреспондент РАСХН, Валерий Глазко, профессор РГАУ-МСХА им. К.А. Тимирязева, специально для «Крестьянских ведомостей», www.agronews.ru

Новое место статьи