ООО «Издательство Агрорус»

Свежий номер # 09 за 2019 г.

Подписаться на бумажную версию газеты

Хорошему хозяину и кризис не страшен

С председателем совета директоров промышленно-финансовой группы «Белстар-Агро» Григорием Федяковым мы встретились в канун Нового года. Хотелось поговорить о новых этапах развития компании, о будущих производствах. Однако особого оптимизма в словах руководителя не нашли, и вовсе не из-за уже надоевшего слова «кризис». Впрочем, может быть настало время всерьез разобраться с ситуацией в пищевой переработке.

«Белстар - Агро» - компания была образована 12 октября 1991 года в городе Старый Оскол Белгородской области. Первой ступенью стал торговый бизнес, в результате которого были созданы оптовые базы и сеть гастрономов. С 1999 года компания начала заниматься закупкой и переработкой зерна. Сегодня холдинг «Белстар - Агро» представляет собой динамично развивающуюся компанию с десятком автономно работающих производств агропромышленного комплекса - активно работает в регионе, охватывающем Воронежскую, Тамбовскую, Саратовскую и Белгородскую области. Специализируется на переработке и хранении продукции сельского хозяйства, а также производстве продуктов питания и их реализации.

- Григорий Викторович, в наши дни с чего ни начни - все темы заканчиваются сокращением объемов производства, безработицей и так далее. На предприятиях группы «Белстар-Агро», работающих в четырех областях, об этом речи нет. У вас, получается, какая-то иная экономическая ситуация?
- В 1991 году, когда была создана наша компания, мы занимались исключительно торговлей. Вы прекрасно помните, какое это было время – дефицит всего и постоянный рост цен. И тогда, и теперь, когда мы занимаемся производством продовольствия, у нас есть понимание самой важной истины: наш бизнес как никакой другой связан с благосостоянием народа и напрямую зависит от него. Поначалу мы, скорее, интуитивно воспринимали нужды потребителя, и старались найти способы эти нужды удовлетворить. Сегодня я могу со стопроцентной уверенностью говорить, что наше развитие в основе своей обусловлено тем, что мы имеем возможность напрямую контактировать с людьми, воспринимая их нужды, их проблемы, их запросы, не полагаясь на какие-то отвлеченные прогнозы и стремления. И в процессе развития мы не ушли от продовольствия, хотя есть сферы намного более прибыльные, гораздо менее трудоемкие и ресурсоемкие. И когда еще вчера стремительно росли все отрасли экономики – нефтегазовая, металлургия, торговля, финансово-кредитная сфера, строительство и так далее, цену на хлеб повсеместно сдерживали, основываясь на неких социальных обязательствах. Держа в черном теле производителей продуктов повседневного спроса, государство не позволяло нам не то что зарабатывать сверхприбыль - оно не давало возможность развивать производство необходимыми темпами. И сейчас сложилась достаточно странная ситуация. С одной стороны - это плохо, что мы не развивались, как могли бы, с другой – приход кризиса нам ничего не добавил и не прибавил: зарплата у людей и так несравнима с той, что в других отраслях, и ниже ей падать некуда; норма прибыли и так минимальна, специалисты и рабочие какие были, так и остались. Но главное, что спрос на нашу продукцию в среднем тот же: скажем, меньше будут брать дорогие сорта хлеба – увеличим производство дешевого.
Поэтому мы в данной ситуации можем констатировать, что сферу производства продуктов питания кризис пока затрагивает меньше всего. И как шли мы своим темпом, так и идем. А если честно – как влачили жалкое существование, так и влачим. Как нас бьют вопросом, почему хлеб не понижается в цене, хотя зерно дешевеет, так и бьют. Никто же не спрашивает, как долго мы эти цены сдерживали, как нам быть, если постоянно растут цены естественных монополий, как индексировать людям заработную плату. Никому нет дела, что мы в сезон выручили сельхозпроизводителей, закупив у них сырье по ценам выше рыночных…

- Сказанное вами, надеюсь, не означает, что можно было бы вовсе не развиваться?
- Те, кто полагает, что можно прожить, работая на старых печах и линиях, почувствуют всю тяжесть отсталости отечественных технологий производства продуктов питания, когда их предприятия начнут валиться.
Выбрав свою нишу, мы, конечно, надеялись, что от разговоров об обеспечении продовольственной безопасности страны государство рано или поздно перейдет к делу, поддерживая, в частности, модернизацию пищеперерабатывающей отрасли, а в целом – выполняя надлежащим образом роль регулятора рынка. Есть же понятие сбалансированности экономики, когда берется буханка хлеба и ее стоимость можно сопоставить с адекватной ценой тонны металла, литра бензина, зарплатой учителя и так далее. Сегодня у нас этого нет, цены формируются как угодно.
Если ты не строишь новый завод – у тебя нет основных фондов, которые надо окупать, нет кредитной нагрузки. И получается, что мы, построив новейшее производство, не можем конкурировать со старым. В Германии, тем временем, если я через пять лет не поменяю технологическую линию, налог на имущество начнет нарастать, если решу поменять – дадут беспроцентный кредит и прочие преференции. Я при этом получаю еще более эффективное и экономичное оборудование, государство – загрузку промышленности, происходит мультипликативный эффект по всей социально-экономической цепочке. А что делают многие наши российские коллеги? В лучшем случае – закупают это самое бывшее в употреблении оборудование. Вот и посудите, когда и за кем они угонятся?

- Хотя, судя по вашему опыту, возможности для нормального развития все-таки были.
- По существу, все эти годы у нас был только один стимул – наше собственное понимание того, что без развития мы окажемся в еще более тяжелой ситуации. Да, без поддержки государства мы очень медленно, но модернизировали и создавали новые производства на основе самых современных технологий. Как результат, мы можем, например, гарантировать, что жители Белгородской области смогут купить буханку высококачественного хлеба за 7,40, а мы при этом не окажемся в убытке. Потому что на комбинате в Белгороде у нас энергоэффективная технология, потому что у нас есть хорошо интегрированная структура со своими элеваторами, мукомольными и комбикормовыми производствами, хорошие отношения с производителями зерна.

- Разве этого мало?
- Мало. Например, мельницы не дают еще полноценного продукта, как за рубежом. Мы не выпускаем муку, обогащенную кислородом, клейковиной, витаминами. Мы не даем белка для животноводства. Не потому, что не хотим. Например, не частные инвесторы так решили, а Минсельхоз США реализовал государственную программу, и 40 процентов мирового производства растительного белка сейчас сосредоточено в этой стране. В целом американцы поставляют на мировой рынок продовольствия на $70 млрд. А Россия на $30 млрд его закупает, хотя свое зерно гниет!

- Вы считаете, что страна упустила огромное количество возможностей, уповая на нефтегазовый сектор?
- И не только об АПК надо говорить. А дороги, а инфраструктура, а профессиональная подготовка и переподготовка работоспособного населения. Наше правительство вроде бы действует по всем направлениям, но фрагментарно и бессистемно. Результат соответствующий.

- А как же национальный проект «Развитие АПК»?
- Хороший проект, но судя по задействованным ресурсам, не настолько он и приоритетен. Простой пример. Читаю недавно, как одному очень уважаемому предпринимателю, его компании, точнее, правительство РФ выделяет помощь в $4,2 млрд. Все понятно и правильно: значимая отрасль. Но если бы такие же деньги правительство потратило на закупку произведенного в этом году зерна у наших хозяйств, хотя бы по пять рублей за килограмм, были бы решены проблемы всего отечественного сельского хозяйства! На следующий год Россия была бы с зерном гарантированно, а государство имело бы в своем активе десятки миллионов тонн зерна, продав которые при более благоприятной конъюнктуре, оно вернуло бы затраченные средства. Нет этого, и разоряются хозяйства, портится по амбарам зерно, возникают новые всевозможные чиновничьи процедуры и препоны, а оборота зерна нет. И никто этот вопрос не решает.
Главное-то – теряются не только доходы хозяйств, но и доверие сельского товаропроизводителя! И мы по этой причине будем в следующем году иметь с зерном громадные проблемы. Чем это угрожает стране, объяснять никому не надо.

- А как же ставка на инициативу частных, в том числе иностранных инвесторов?
- Кто из иностранцев осуществил в России серьезный, современный инфраструктурный проект? В перерабатывающей промышленности – только «Бунге», и все. Тому, как они себя чувствуют в нынешней ситуации, один на один с кризисом, могу только посочувствовать, и предположить, что следующий такой инвестор у нас вряд ли будет.
Если говорить в целом, то взаимоотношения государства и бизнеса нужно сравнивать с отношением родителей и детей. В семье как происходит: мы нянчимся, воспитываем, учим наших детей, наставляем и контролируем. Одним словом – помогаем. Только когда уверены, что ребенок готов к самостоятельной жизни, благословляем их. В России же государство само по себе, и бизнес – беспризорный. Может, так и должно быть? Ну, тогда давайте сравним, что за год делает Россия, и что – Китай или Казахстан, не говоря о развитых странах. И подумаем, почему мы отстаем.
Впрочем, кризис наглядно показал, что нам, кроме как на нефтедоллары, жить не на что! Получается, что мы от той ситуации, что была перед развалом СССР, и не ушли вовсе.
Тем временем Объединенные арабские эмираты на выручку от нефти вводили громадные основные фонды, страхуясь на тот момент, когда нефть закончится. И уже могут прожить без нее. Сколько руды, нефти продаем, а современных металлургических, нефтеперерабатывающих производств с качественной продукцией в России как не было, так и нет. Зато есть желание говорить, что кризис на нас свалился из США. Уж в чем нам равных нет, так это в умении находить виновных на стороне…

- Григорий Викторович, в чем вы видите выход?
- Да все в том же – в приоритетном и достаточном кредитовании проектов, нацеленных на обеспечение продовольственной безопасности государства, в разумном субсидировании и поддержке занимающихся такими проектами предприятий. Иначе, если АПК и переработка встанут – тогда все.
Должно же у власти появиться понимание, что мы представляем тот сегмент экономики, который влияет на повседневную жизнь людей, а в нынешней ситуации будет помогать им сводить концы с концами. Мы никогда не тешили себя иллюзиями больших заработков. Никогда, как цементники или металлурги, не позволяли себе накручивать цены на 30 – 40 процентов одномоментно, говоря, мол, не нравится – не покупай, вот они и доигрались. Нам так баловаться непозволительно. Есть у человека рубль, у него должна быть возможность купить свой кусок хлеба, причем качественного, и на эти деньги.

- Однако о развитии в условиях кризиса, наверное, уже сложно говорить.
- Да темпы его будут уже не те. Если мы в Белгороде хлебный комбинат создали с нуля за год, то на реконструкцию хлебозавода в Воронеже в сегодняшней ситуации нам потребуется лет пять.

- В чем разница?
- В подходе органов власти на местах, в той системе взаимоотношений и размытой ответственности за развитие регионов, а остановка в его развитии – это даже не остановка, а откат назад. Значит, надо заглядывать дальше, намного дальше сегодняшнего кризиса.

- Если мы заговорили о региональных программах, такой вопрос: от того, в какой области находится то или иное производство, многое зависит?
- Каждая область старается помочь по-своему. Без содействия губернатора и правительства Белгородской области мы бы за год не построили свой комбинат, без административного ресурса руководства Тамбовской области мы не подняли бы так быстро производство в Токаревке. И так везде: где-то помогают, где-то содействуют, где-то не мешают – что уже немало. Но главное состоит в том, что у большинства регионов очень мало возможностей, потому что неразбериха у нас – наверху.
Хотя, конечно, политкорректность политкорректностью, но есть очевидные вещи. В Белгородской и Липецкой области губернаторы берут на себя ответственность и лично нянчатся – это, кстати, к упомянутому вопросу о родителях и детях – чуть ли не с каждым мало-мальски значимым проектом, получая за это от федеральных контролеров замечания. Но и результат там ощутимый – они впереди. И запас прочности, основанный на созданной за эти годы региональной системе продовольственной безопасности, здесь несравнимо выше.
А теперь дайте я вам вопрос задам. Как думаете, что самое страшное в сегодняшней российской действительности?

- Неопределенность?
- Нет. Объясню. Почему «Белстар-Агро» держится, и ситуация у нас более или менее стабильна? А благодаря терпению и трудолюбию русского человека. Я постоянно бываю на наших производствах, разговариваю с людьми, но мне – стыдно! Потому что люди, работая на «отлично», выпуская продукцию даже мирового класса, получают всего 10 – 12 тысяч рублей, и еще позволяют нам отвлекать средства и вкладывать в развитие производства. Бывает, приедет какой-нибудь менеджер из Москвы и замечает, что работают они еще не по-европейски. Приходится объяснять: не с вашей зарплатой давать оценку труду этих людей. Им в ноги надо поклониться, что просто работают.
Наши организаторы производства умеют по-человечески общаться с персоналом, люди видят, что мы не швыряем деньги на яхты и виллы, вкладывая и вкладывая их в производство. Но я не знаю, надолго ли хватит терпения, потому что они от этого развития ничего, по большому счету, не получают. Слава Богу, люди понимают, соглашаются с тем, что если мы не будем вкладывать – нас вообще ничто не спасет, и вместе с нами верят, что настанут лучшие времена. И при всем том – мы-то в более выгодном положении, так как имеем новые технологии, к нам приходят молодые рабочие и специалисты, которым интересно работать на современных производствах, которые готовы расти вместе с ними.
Теперь, все-таки, о самом страшном, с моей точки зрения. Старые пищеперерабатывающие производства, которых в России подавляющее большинство – это и старые кадры: что в руководстве, что на линии. А там, где нет молодой крови – нет вообще никакого будущего. Тут можно рассуждать о человеческом и прочих факторах. Но ведь именно государство создало в стране такую атмосферу, в которой у молодого человека сложился четкий приоритет: хорошо быть чиновником, клерком в газовой или нефтяной компании, на худой конец – податься в торговлю. А выращивать и выпекать хлеб, производство вообще – это для старых и неуспешных.
Покуда будет так, мы все, желая того или нет, будем ходить по замкнутому кругу, а страну не спасет нефть хоть за триста долларов.

- Да уж, оптимизма ваши рассуждения не добавляют.
- Нужно быть реалистами, прежде всего. А оптимизм – он все равно живет в каждом человеке. Не случайно же нас, например, называют предпринимателями. И мы во что бы то ни стало будем предпринимать все меры, чтобы наше дело развивалось…
Д. Денисенко, Воронежская обл., специально для «Крестьянских ведомостей» / www.agronews.ru

Новое место статьи